Архиепископ Обуховский Иона: "Если же пастырь благоговейный, трепетный, любит Бога и Церковь, любит молитву, то Афон становится для него мощнейшей подзарядкой", интервью, часть 2

Архиепископ Обуховский Иона: "Если же пастырь благоговейный, трепетный, любит Бога и Церковь, любит молитву, то Афон становится для него мощнейшей подзарядкой", интервью, часть 2 • 17.06.2019
Архиепископ Обуховский Иона: "Если же пастырь благоговейный, трепетный, любит Бога и Церковь, любит молитву, то Афон становится для него мощнейшей подзарядкой", интервью, часть 2

Архиепископ Обуховский Иона: "Если же пастырь благоговейный, трепетный, любит Бога и Церковь, любит молитву, то Афон становится для него мощнейшей подзарядкой", интервью, часть 2

Продолжение

Беседовал Андрей Ус

— Недалеко от Киева есть женский монастырь, духовником и строителем которого являетесь вы. Это обитель в честь иконы Богородицы «Отрада и Утешение» в селе Большая Ольшанка. У нее с Дохиаром тесная духовная связь. По сути, это маленький уголок Греции: попадая туда, словно проваливаешься во временном и географическом пространстве — вроде бы и дома, но чувствуешь себя не в Украине. В Ольшанском монастыре ощущается даже запах, ароматы греческих монастырей. Но что самое главное — там царит дух греческого аскетизма. Отношение к паломникам у матушки Арсении и сестер очень доброе, наполненное любовью. Как возникла идея с нуля создать такой монашеский уголок?

— История достаточно сложная и многоэтапная. Вначале была мысль воссоздать женский монастырь в память о существовавшем до революции и в послевоенное время Знаменском женском ските Ионинского монастыря (ныне это район парка Нивки). После Великой Отечественной войны обитель уничтожили, храм разрушили — в память о святыне мы хотели на этом месте восстановить женскую обитель. Когда стали оформлять документы, ходить по инстанциям, выяснилось, что территорию под строительство монастыря получить невозможно. Удалось выбить лишь небольшой клочок земли, где впоследствии построили Знаменский храм (приписан к Ионинскому). 
Пока ходили по инстанциям, поняли, что в экологическом отношении жить там довольно тяжеловато — место находится на пересечении сразу нескольких загруженных автострад, очень загазованное, — поэтому необходимо какое-то подворье за городом, чтобы сестры могли выезжать подышать свежим воздухом и поесть экологически чистых продуктов. Параллельно стали искать участок. Много мест объездили, знакомые предлагали разные уголки, пока одни наши прихожане не показали Большую Ольшанку. Мы приехали, я увидел красивейший вид, открывающийся с холма, на котором сейчас стоит монастырский корпус, и понял, что нужно строить именно здесь. Так и получилось, что предполагаемое загородное подворье стало новым монастырем.
На то время, когда дело дошло до строительства, я уже стал регулярно бывать на Афоне. В поездках подробно фотографировал архитектуру, экстерьеры и интерьеры. На основании большого архива фотографий появилось желание сделать что-то подобное в Украине. Слава Богу, нашлись хорошие архитекторы, которые сумели помочь воплотить задуманное. При строительстве были использованы прототипы. Отец Гавриил Дохиарский как-то, смеясь, говорил мне: «Ты, отец Иона, — κλέφτης, то есть “ворˮ. Это ты в Ватопеде украл, это в Дохиаре, а это в Хиландаре». То есть многие элементы узнаваемы. 
Внутренним наполнением монастырь обязан игумении Арсении, которая всегда имела и сейчас имеет стремление быть монахиней по максимуму. Она и к себе требовательна, и к сестрам. Благодаря ее самоотвержению и трудам, которые, я считаю, благословляет Господь, она сумела создать то, что теперь является монастырем. Несколько раз она ездила к старцу Григорию, общалась с ним. Хоть это было не много и не часто, но мы знаем, что достаточно один раз увидеть святого человека, чтобы понимать, в каком направлении нужно двигаться и к чему стремиться. И действительно, связь с Дохиаром как возникла, так до сих пор и продолжается. Многие святогорские монахи знают об Ольшанском монастыре и друг другу передают информацию о нем, и, бывая в Киеве, любят посещать эту обитель.

— При содействии нашего Фонда вы регулярно ездите на Афон с братией другого вашего монастыря в селе Нещеров, а также духовенством из Киева и киевской епархии. Тут уже вы приезжаете на Святую Гору как сопровождающий, а не как паломник. Тех, кто едет первый раз, интересует всё — от общения с монахами до дат постройки самой маленькой келии. Священники, которые ездят с вами на Афон, по возвращении применяют в своей практике то, что увидели и услышали? Потому что по моему опыту многие паломники, побывав на Афоне, меняются.

— Вы задали очень важный вопрос.

Действительно, уже сложилась полезнейшая практика, когда два раза в год Фонд помогает группе священников съездить на Святую Гору. Причем я стараюсь найти таких отцов, которые, во-первых, не имеют другой возможности туда попасть (или сельский священник, или из бедных городских приходов), а во-вторых, являются благоговейными пастырями. Потому что Афон не каждый может понять, и не каждому он может пойти на пользу. Было несколько случаев, когда мои знакомые священники попадали на Святую Гору и возвращались оттуда раздраженными, можно сказать соблазнившимися: «что это такое, и кому все эти длинные службы нужны»; «издеваются над людьми, заставляют вкалывать день и ночь, что это за дурь такая». Подобное впечатление о святом месте является отражением внутреннего содержания человека, его духовной жизни.

Если же пастырь благоговейный, трепетный, любит Бога и Церковь, любит молитву, то Афон становится для него мощнейшей подзарядкой, тем источником, от которого человек продолжает подпитываться. Так, приезжая с Афона, один говорит: «Я служил раз в неделю, теперь буду стараться почаще»; другой: «А я всенощные у себя в селе не служил, теперь буду служить. Пускай даже никто не будет приходить, я сам буду молиться». Если людям приходилось побеседовать со старцем Григорием, они реально преображались, получали новое видение жизни во Христе, своего священнического призвания. Это был огромный подарок в духовном отношении.

Для меня эти поездки достаточно тяжелые, потому что я больше люблю ездить в одиночку, не спеша переходить от монастыря к монастырю. Особенно нравится там, где меня не знают, не тянут сразу в игуменскую стасидию и где можно спокойно помолиться.

— Какие это монастыри?

— Сейчас их уже не так много: Филофей, Каракалл, Лавра, Дионисиат, Агиа Павла, некоторые другие скиты и келлии.

Когда еду со священниками, больше приходится заниматься логистикой — с самолета в машину пересесть, приехать в Уранополис, на Горе их везде сопровождать. Это, конечно, утомительно, но я вижу плоды — насколько это важно и нужно людям — и воспринимаю это как тяжелое послушание, но радостное.

— Мы уже говорили о духовном наследии старца Григория и про то, что он был преемником известных филокалистов — как Филофей, который в свое время принял традиции от других. Но есть сейчас в Греции трое преподобных, для нас очень известных — это святые Паисий, Порфирий и Иаков (Цаликис), который подвизался на острове Эвбея. Как вы думаете, какова их роль для современного православного мира и для всего христианского мира в целом?

— Я как-то больше знаком с писаниями старца Паисия, он мне ближе. К тому же, он в первую очередь был святогорским, монастырским монахом, тогда как преподобные Порфирий и Иаков окормляли преимущественно мирян, и с их биографиями и творениями я знаком меньше. Помню, начинал читать преподобного Порфирия, но как-то не пошло.

Зато преподобный Паисий читается так же легко, как древние патерики, как жизнеописания египетских отцов. Он очень близок к древней святоотеческой литературе: умел говорить о современных проблемах святоотеческим языком, достаточно часто приводил примеры из своей жизни и сравнения с современными явлениями или достижениями техники. Например, с рацией, потому что в армии был радистом.

— Владыка, есть Киево-Печерская лавра, есть Почаев, Святогорская лавра, сотни монастырей в Украине. Что, по вашему мнению, привлекает нас, современных людей, на Афон? Истоки, особая духовная атмосфера? Что все-таки является причиной, почему он притягивает на протяжении тысячи лет людей со всех уголков мира? Что в этом полуострове представляет ценность для стольких поколений?

— Мне кажется, составляющих очень много. Прежде всего, мы видим место, где не прерывалась монашеская традиция. К сожалению, в нашей стране она была безжалостно прервана в советский период, и я о себе могу сказать, что не имел возможности учиться у людей, которые являлись бы носителями традиции монашества. Я знал старых монахов, переживших аресты и репрессии — они передали нам чин богослужения, какие-то основные понятия, а именно традицию во всей полноте передать не смогли, потому что это были раненые, искалеченные воины Христовы, и их святость заключалась в исповедничестве веры, а непосредственно жить в монастыре они уже достаточно долгое время не имели возможности. На Афоне традиция не прерывалась на протяжении столетий.

Необходимо понимать еще, что человек воспринимает многие вещи через призму «красиво — некрасиво». Афон, ко всему прочему, это еще и красивое место, где глаз радуется и природе, и архитектуре, и климату, и красоте богослужения, благоговению богослужения, особому пению, особой обстановке. Это тоже важные вещи, которые действуют на душу. Почему люди, допустим, стремятся попасть на Валаам? Монастырей, как вы сказали, много, но Валаам поражает своей природой — так же и Афон завораживает красотой творения Божия и дел рук человеческих. И самое главное, Святая Гора — место особого присутствия Богородицы. Здесь сохранились в целости древние чудотворные иконы, от которых Господь и Богородица до сих пор подают нам Свою благодатную помощь.

Очень много факторов привлекают на Святую Гору. Трудно однозначно ответить, почему мне Афон нравится. Вероятно, потому, что это совокупность всего…

— Спасибо вам большое!